Статьи

Профессия — как молодильное яблоко


Женщина и журналистика понятия несовместимые?!

В рубрике «Парламентское перо» мы продолжаем вас знакомить с журналистами, работающими в Думе. Марина Петрухина никогда не думала, что станет журналистом. Необычное, а в некоторых случаях просто необыкновенное стечение обстоятельств в корне поменяли ее жизнь. Сегодня главного редактора газеты «Телеграф» (Рынка подакцизных товаров) называют «львом парламентской журналистики».

— Марина, все же почему журналистика?

— До прихода в журналистику мечтала заниматься театром. Я родилась в Куйбышеве, там же ходила в разные драматические кружки, в телестудию «Товарищ», кстати, вместе с Иваном Демидовым. Пыталась поступать. Папа привез меня в Москву, в Щукинское училище. И, может быть, поступила бы, если бы на двойку не написала сочинение. Сочинение — это последний экзамен. Я уже точно считала себя поступившей. И тут провал. Мне было так стыдно. Тем более ошибки — просто недописанные слова, пропущенные слоги. Это было ужасно! Просто шок.

— И что же потом?

— Еще в телестудии я познакомилась с командой театра кукол. И вот главный режиссер меня к ним зовет в качестве помрежа в Москву. И этот год меняет в моей жизни все. Я делаю сначала публикации по истории театра: у него был юбилей, нужно было сделать что-то интересное. Полезла в архив, занялась расследованием. Двойка за сочинение меня очень серьезно задела, ведь в школе у меня были всегда пятерки. Решила взять интервью у старых артистов, которые работали много лет назад. Я нашла троих, им было под 80. Дама одна совсем плохо себя чувствовала. Другая со мной встретилась, поговорила, а мужчина закрыл передо мной дверь. Я понимала, что он захлопнул ее перед театром, перед воспоминаниями. Стояла перед закрытой дверью и очень быстро думала, что же мне сделать, чтобы войти. Нельзя было уйти, ведь это единственный человек, который мог рассказать, как это было в 37, 38-м годах.

— Этот человек открыл дверь?

— Он открыл дверь, и это была моя победа! Вот тогда я серьезно задумалась о журналистике. Поступила на журфак МГУ — преодолела этот комплекс сочинений. Все-таки двойка на меня работала. После университета я работала в «Искусстве кино».

— А почему вы выбрали газету, а не телевидение?

— Почему-то тогда считалось, что там можно большему научиться. Надо было учиться писать.

— А что потом?

— А потом я вообще была выключена из журналистики 7 лет. У меня была семья, ребенок. Я была поставлена перед выбором самой жизнью. Либо работа, когда ты уходишь в нее с головой, а у меня есть такая привычка — именно с головой, либо семья. В итоге мне не удалось семью сохранить, я уходила на интервью, потому что не могла уже сидеть дома. А потом, в конце концов, позвонил мой преподаватель с журфака и сказал: «Марин, я вообще не слышу твоего имени, где Петрухина? Ты что делаешь? Когда начнется твоя жизнь?» И это тоже был такой судьбоносный момент в моей жизни.

— То есть женщина и журналистика — понятия вообще несовместимые?

— Да, ну, может быть, кому-то удается. Пришел с работы — умей отключиться, забудь о том, что ты делал на работе. Нужно иметь силу воли, чтобы остановиться, чтобы понять, что эту эмоцию не нужно нести домой. Нужно вовремя сказать себе «стоп!».

— А, кстати, дочь не пошла по стопам мамы?

— Как раз наоборот. Мы решили строить династию.

— А как же семейное счастье, опыт мамы?

— Нет, я все-таки думаю, что она другой человек. Мы честно ходили по университетам, выбирали. Я видела ее тексты. У нее больше формальной логики. А этот стиль больше востребован журналистикой, нежели то, чем занималась я в своей молодости. Кстати, выйти из стресса мне помогла профессия. В «Искусство кино» я не вернулась. Сильно все изменилось за время моего отсутствия. Развивалась новая журналистика. Я поняла, что главная тема — это бизнес и власть. И начала брать интервью у тех, кто выстроил свой бизнес с нуля.

— А как вы относитесь к своей профессии?

— Я ее очень люблю. Сейчас я могу сказать, что профессия — как молодильное яблоко. Есть одна проблема: если журналист чем-то занимается, то он думает об этом, становится одержимым. Это издержки профессии. Журналист должен быть эмоциональным человеком, ставить себя на место других людей. Если он это может, у него все получится.Я очень высоко ценю тот опыт, который я приобрела, работая в Думе в качестве журналиста. Я благодарна судьбе, что она помогла мне преодолеть скучность этих процессов.Человек, который только пришел сюда, не в состоянии сделать, на мой взгляд, качественный текст. Люди, которые здесь проработали 12 лет, — это большая ценность для тех изданий, в которых они работают. Я осмелюсь сказать, что и для общества тоже. Зная, понимая процесс принятия решений на законодательном уровне, можно на самом деле повлиять на жизнь в целом. Вот выясняется, что есть дыры в законодательстве, и первопричина всему — это правила игры. Самое сложное — объяснить, что это за дыры, доказать, что они на самом деле реально существуют, разобраться в этом хитросплетении. Что на самом деле очень легко сделать, имея опыт работы в парламенте. Когда я впервые пришла, мне было очень скучно, очень непонятно. Теперь я поняла, что парламентская журналистика из всех, так скажем, сфер, которые освещают работу власти, может быть, самая важная.

Беседовала Ксения Селезнева


Институт развития прессы 2010 © FinS.ru